Полине
Я очень часто забываю про дни рождения друзей. Снисходительная Соня, которую я умудрилась поздравить на десять дней позже, утешила меня тем, что, мол, это ничего, последние поздравления – самые приятные. Стану-ка я специалистом по самым приятным поздравлениям.
Вот вчера, например, был день рождения у Полины, она же podlina, она же Костичек (это наше с нею самоназвание), она же соавтор. Ей исполнилось 28 лет, что мы вчера успешно отметили: все смеялись, именинница опоздала на полтора часа, а я отравилась блюдом, в названии которого не было ни одного русского слова. Но я не о том. На праздновании, как это водится, выясняли, кто знает виновницу торжества дольше всех, кто – лучше всех. Я не победила ни в одной номинации, хотя знаю Полину достаточно долго: мы познакомились тогда, когда Полина еще училась в школе и носила длинные волосы. Потом Полина поступила в университет, стала учиться курсом младше меня и, кажется, довольно скоро подстриглась. Мы встречались на днях рождениях общих знакомых и даже разговаривали. Поскольку разговоры были нечастыми, я их довольно хорошо помню. Так, однажды мы обсуждали Визборовский «Завтрак с видом на Эльбрус». Я сказала, что мне не близка романтика рюкзака и ледоруба, на это Полина с жаром возразила: какой ледоруб, когда перед нами прекрасная книга о любви. И даже подтвердила свое мнение цитатой. Цитату я тоже помню. Еще у меня есть фотография, на которой Полина сидит в нашей общежитской комнате и с аппетитом поедает вареники с вишней. То есть, фундамент наших отношений – разговоры о литературе и гастрономия – был заложен уже тогда.
Прошли годы, конкретно – лет пять. В годы эти с Полиной мы не виделись. Потом появился ЖЖ, в нем быстро нашлись старые знакомые, в их числе и желтая шапочка на синем фоне, которая направляется налево, пока другие едут на север.
И в общем, я до сих пор не могу понять, как получилось то, что получилось. Что теперь нет и дня, чтобы мы с Полиной не обменялись словом-другим: смс-кой ли, разговором ли в гтолке. Что мой малообщительный муж, увидев, как я пеку, скажем, пиццу, радостно вскидывается: «Вечером придет Полина, да?». Что мой сын-мизантроп ласково зовет ее Полинаки и рисует для нее подарочный рисунок. Последнее - особенно удивительно.
Наши с Полиной разговоры о литературе обычно ведутся на повышенных тонах: так уж получилось, что у нас разные вкусы. С одинаковой силой мы любим, пожалуй, только две книги: «Москва-Петушки» и литературную основу знакового для нас фильма «Покровские ворота» (в фильм, кстати, не вошла прелестная фраза, которой Костик характеризовал себя: «Я лирик, сангвиник и социальный оптимист». Вполне и про Полину). Зато что касается гастрономии – тут у нас полное взаимопонимание: он ломает – я чиню, он ломает – я чиню я готовлю – Полина ест. Кормить Полину приятно – например, съев тарелку борща, она говорит мне: «Человек, который варит такой борщ, не зря живет на свете!». Еще мы время от времени смотрим вместе кино, но к выбору фильмов нужно подходить очень осторожно – Полина впечатлительна. Как-то раз я ей показала «Осенний марафон», так вот, после финального пробега Бузыкина Полина встала, схватилась за канат на Федькиной шведской стенке, раскачалась - и со всей силы врезалась в косяк. Видимо, хотела болью физической унять боль душевную.
Любые отношения со временем остывают, делаются ровнее. Вот и мы не те, что прежде. Все чаще, набирая смс-ки, экономим, стараемся уложиться в 60 знаков и для того сокращаем обращение «костичек» до торопливого «к». Все чаще Полина отказывается от моего борща ради интервью с очередным громким именем. Я уж не говорю про вошедшие было в традицию обеды на неделе (когда мы обедали в последний раз, Костичек?). Но тем не менее, тем не менее. С неизменной любовью (Константин; в переводе с античного - постоянный), неизобретательно - с днем рождения, Костичек!